миостимулятор для тела, низкие цены.

DADAKO

 

 


Нужен ли нам Шекспир и Моцарт
(на правахъ манифеста)

"культура нас утюжит и гробит"

Козьма Прутков. Из неизданного

 

ДОЛОЙ ПУШКИНА С КОРАБЛЯ СОВРЕМЕННОСТИ (!)

Нет, мы не подписываемся под этим заявлением. Смешно было бы в новый fin de sciecle повторять "ошибки" прошлых: авангардистов, футуристов и сердитых молодых людей.
  Но,
        определенно, что все те, кто определяет традиционную академическую культуру века нынешнего, в свое время были
         неизвестны непризнанны и забыты
Не говоря уже об идолах сегодняшнего авангарда (Хлебников, Арто, Беккет и иже с ними), которые трудились во времена расцвета искусств, занимаясь поиском новых ритмов, новых слов, новых звуков, новых цветов - то, что называется "поиском новых форм", но и старые мастера, а ныне классики при жизни прозябали в нищете и безвестности. Моцарт умер, всеми забытый и похоронен в общей могиле, Баха при его жизни считали великолепным музыкантом-исполнителем и второстепенным сочинителем музыки, Модильяни при жизни не продал ни одной картины... Стоит ли продолжать? Вывод неизбежен: общество со-временное художнику не в силах оценить его значение. Вероятно, и здесь применима теорема Курта Гёделя, согласно которой, нельзя описать систему, пользуясь её же собственным языком. Нужно подняться выше, чтобы увидеть всё как бы со стороны (в лучшем случае сверху - с высоты птичьего полета!). Время само расставляет все по своим местам. Эта истина, казалось бы банальна, но нет и здесь надо присмотреться повнимательней: сначала на поверхности появляются крупные фигуры, которые постепенно приобретают блеск славы, затем имена помельче, что называется из "второго эшелона". Зачастую многие артисты, ставшие объектом пристального внимания, "тянут" за собой в поп-культуру и тех, кто малоизвестен широкой публике. Так Сальвадор Дали заставил любителей искусства вспомнить забытого Мессонье, сюрреалисты оживили умершего Лотреамона, превратив его имя в одну из икон авангардизма ХХ века. Антонен Арто, равно как и некоторые другие привлек внимание европейцев к культуре Африки и Востока. (...)
        Собственно говоря, речь здесь идет о другом, о действительно подлинной оценке художника и его творений. На практике мы имеем дело с жалким суррогатом, как то общественное мнение, общественное признание и место в сложившейся системе культуры, в сущности в поп-культуре, ибо что Рабыня Изаура (U-Kultur), что Карлхайнц Штокхаузен (E-Kultur) одинаково испорчены авторитарностью, а точнее отношением к ним субъекта/реципиента, который и порождает Idola Theatri. Не отсюда ли эскапистская реакция особо нервных и тонких художников (Рембо, Сэлинджер, Питер Хэммил - все те носители тихой славы) болезненно реагирующие на отношение к ним толпы почитателей?
        С другой стороны Кто может дать истинную оценку творениям души и измерить духовный рост Художника?

* * *

Что же до манифеста, о котором было объявлено в афишах спектакля, то Фи! Мы отказываемся от него, ибо что есть Манифест?! всё та же фикция, в которую играют люди, и от которой они путем революции пытаются отказаться и вырваться на свободу, свободу от условностей, от традиции, и в конечном счете мнимую, потому что человек и есть модель свободы в миниатюре. Всё остальное -  фикция. Как сказал один из наших:

я теперь сумасшедший поэт
я стихов не пишу
вот поэтому я - сумасшедший

и мы выбираем свой путь, опасный как военная тропа, путь между выбором Рембо, Жермена Нуво, Сэлинджера и между вытворением искусства. Путь, острый как лезвие бритвы над пропастью во ржи.

АРДО РАКОВЕЧ
Санкт-Петербург, 12 ноября 1995 

 взад